29 октября
29 октября.
Мученик Лонгин сотник, иже при Кресте Господни.
Прп. Лонгин, вратарь Печерский, в Дальних пещерах
Преподобные Иоанн и Лонгин Яренгские
Мученик Логин Сотник еще при Кресте Господни
Дни памяти
29 октября
Житие
Среди святынь христианского мира есть один очень необычный предмет. Это наконечник копья, которым римский воин пронзил ребра уже мертвого Иисуса Христа, висящего на Кресте. Но что же может быть важного для верующих в отточенном куске стали, которым исполнительный стражник решил проверить, действительно ли умер приговоренный к казни Спаситель? Почему вот уже почти два тысячелетия христиане помнят об этом событии и бережно хранят древнее оружие? Ответ на эти вопросы можно получить, только узнав удивительную историю хозяина этого оружия — римского центуриона по имени Лонгин.
Копье Лонгина
Мечты бывалого воина
Жаркое полуденное солнце над Иерусалимом тускло отражалось в широком наконечнике римского копья. Когда-то хозяин полировал его до зеркального блеска. Но сейчас, побывав во многих сражениях, наконечник потускнел, покрылся мелкими выбоинами и царапинами. Да и хозяин копья тоже был под стать оружию. Невысокого роста, коренастый, с сильными руками и широкой грудью, это был все еще могучий воин. Но морщины на обветренном лице говорили, что он давно уже не молод, а уродливый шрам через всю щеку — о том, что воин не прятал в бою свое лицо от врагов. Шрам заканчивался у самого глаза, и тот постоянно слезился, мешая отчетливо видеть. Что ж, и к отважным легионерам Рима когда-то приходит старость. Правда, далеко не все до нее доживают. Этому воину повезло. Участник многих сражений, он заслужил уважение товарищей и получил должность центуриона (в русском языке эта должность еще именуется «сотник»). Так назывались в римской армии офицеры, командующие центурией, то есть сотней солдат. Правда, давно уже прошли те времена, когда водил он свою сотню в атаку на разъяренных варваров. Теперь новые земли завоевывают для Рима молодые воины. А наш центурион дослуживал свой солдатский век здесь, в отдаленном гарнизоне на самой окраине Империи. Звали его Лонгин. Под его началом была сотня солдат, охранявших арестованных преступников в подвалах Претории — резиденции римского правителя. Служба вроде бы и нетрудная, но для боевого офицера неприятная: ведь в обязанности охраны входило еще и исполнение смертных приговоров.
За свою военную жизнь Лонгин убивал людей множество раз. Но одно дело — сразить вооруженного врага в честном бою. И совсем другое — казнить безоружного, жалкого человека. Центуриону не нравилось то, чем ему приходилось заниматься. Однако срок его военной службы подходил к концу, а в кассе легиона скопилось достаточно денег, чтобы вскоре он мог выйти на заслуженный пенсион. Лонгин представил абрикосовый сад в имении своего отца, вспомнил тонкий аромат, плывущий по всей округе в пору цветения. Осталось ждать совсем немного, и он наконец вернется туда, откуда ушел на службу совсем юным. Ради этого стоит потерпеть унизительные обязанности тюремного надзирателя и палача. Хотя ему ведь и не приходится ничего делать самому. Лишь следить за тем, чтобы подчиненные сделали все должным образом. Так думал Лонгин в тот апрельский полдень. Опираясь на копье, он жмурил глаза, подставляя лицо ласковому весеннему солнцу. Жаль только, что нельзя точно так же зажмурить уши, чтобы не слышать прямо у себя над головой стонов распятых преступников. Ничего, совсем скоро он будет слушать пение птиц в отцовском саду. Самая грязная часть работы уже выполнена: трое приговоренных доставлены к месту казни и прибиты к крестам. Осталось лишь отгонять от них толпу зевак, пришедших поглазеть на чужую мучительную смерть, и ожидать, когда несчастные умрут на крестах от невыносимых страданий. В чем виновен этот Человек? Старый воин давно уже не испытывал жалости к тем, кого ему приходилось убивать. Но в этот раз все было по-другому.
Один из преступников почему-то был ему небезразличен. С теми двумя все было понятно: разбойники, схваченные за убийство, пролившие чужую кровь ради денег. Таких центурион казнил уже много раз и верил, что делает благое дело. Но Этот, третий… Возможно, Лонгину понравилось, как смело держался Он на суде у прокуратора Понтия Пилата — человека, который управлял покоренной Римом Иудеей. Никогда еще не видал старый воин в людях такого мужества. Да и сам Пилат, похоже, смутился тогда, услышав ответы этого странного подсудимого по имени Иисус. Словно бы это Он судил прокуратора, взвешивая на невидимых весах меру его греха, а не прокуратор решал — жить Ему или умереть.
На суде Лонгин так и не понял, за что ему придется лишить жизни Этого смелого Человека, в чем была Его вина. Потом, когда осужденных преступников уже погнали по дороге к месту казни, каждый из них должен был нести свой крест на себе. Но Иисус то и дело падал под тяжестью этой страшной ноши. Избитый солдатами в Претории, Он совсем обессилел.
Лонгин прищурил слезящийся глаз, внимательно оглядел толпящихся вокруг зевак и выбрал человека покрепче. Жестом подозвав его, центурион кивнул на упавшего Иисуса и приказал прохожему взять у него крест. Подчиненные Лонгина с удивлением смотрели, как их начальник заботится о каком-то незнакомом туземце, которому и жить-то осталось всего несколько часов. Но возражать старшему было не в их правилах. Тем более что уже через несколько минут центурион распорядился прибить всех троих осужденных к крестам, не делая никому поблажки.
Пока воины делили между собой одежду казненных, Лонгин стоял в стороне. Ему не нужно было жалкое тряпье, ради которого молодые солдаты с азартом бросали жребий. Он повернул загорелое лицо к солнцу и попытался думать о скорой отставке, об отцовском доме, об абрикосовых садах в цвету. Но вместо этого в голову почему-то все время лезли мысли о необычном Человеке, которого назвали преступником. Лонгин только что своей рукой написал на табличке его вину — «Царь Иудейский». Никогда еще ему не приходилось казнить Человека лишь за то, что народ почитал его за Царя. А этот Иисус и вправду вел себя на суде как Царь, которого предали Его подданные. В Нем было столько достоинства и внутренней силы, что даже прокуратор изумленно воскликнул, указывая на Него «Вот — человек!».
Но не так думали иудеи, пришедшие к месту казни: Эй, если ты и вправду Сын Божий, покажи нам свою силу — сойди сейчас с креста! Не можешь? Вот то-то и оно! — Другим помогал, а себе не смог. Какой же ты Сын Божий? — Сотвори чудо, Царь Иудейский! Спаси себя от смерти! Тогда мы поверим тебе! — Лонгину были противны эти люди с их непонятной злобой.
Зачем они издеваются над тем, кто и так уже умирает мучительной смертью? Как можно глумиться над чужим страданием? Центурион решительно шагнул вперед, опустил копье и махнул им из стороны в сторону. Острый наконечник описал широкий полукруг перед лицами беснующихся зевак, как будто очертив невидимую линию, за которую нельзя переходить. Толпа отпрянула назад и на миг умолкла. Но тут же вновь забурлила криками и ругательствами. А Лонгин посмотрел на Того, к Кому были обращены все эти вопли. «Сын Божий… Царь Иудейский… Да кто же Ты на самом деле? И что совершил такого, за что твои соплеменники так Тебя ненавидят?» — думал он, потирая слезящийся глаз. Впрочем, это уже не имеет значения. Кем бы ни был казненный, жить ему осталось совсем недолго. Кто же ты такой, Иисус?
Тем временем воины закончили делить одежды казненных. Заняться больше было нечем. Ради развлечения они тоже принялись насмехаться над тем, кто умирал на кресте под табличкой «Иисус Назорей Царь Иудейский». Лонгин сердито нахмурил брови и прикрикнул на них: А ну замолчите. Римские солдаты не должны себя вести, как эти люди! Лучше отгоните их подальше, от этого крика у меня уже звенит в ушах. — Но едва воины исполнили приказ, как поток ругани обрушил на Иисуса распятый с ним рядом разбойник: Ведь Ты воскрешал мертвых, Ты можешь все. Почему же Ты не хочешь теперь показать, на что способен? Спаси себя и нас заодно! А, Ты просто не можешь этого сделать! Значит, вправду про Тебя говорят, что ты лжец и самозванец! — Лонгин вздохнул. Видимо, этот проклятый день никогда не кончится и безумные крики будут звучать вечно со всех сторон.
Он уже собрался было ударить разбойника древком копья по лицу, чтобы тот замолчал. Как вдруг его опередил другой разбойник, висевший на кресте: Оставь, брат. Или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на такую же смерть? Мы с тобой получаем то, что заслужили. А этот Человек не сделал ничего плохого. — Его сообщник растерянно умолк, не ожидая от товарища таких слов.
А тот обратился теперь уже к Иисусу: Господин, помяни меня, когда придешь в свое Царство! — Иисус, не поднимая головы, ответил ему: Истинно говорю тебе, ныне же будешь со мною в раю. — Лонгин слушал этот разговор умирающих на крестах людей и не понимал, что творится сейчас в его душе. «Господин… Царство… Ныне же будешь со мною в раю…» Кто же Ты такой, Иисус? Кого приходится мне казнить на самом исходе срока воинской службы?
И тут Иисус возгласил громким голосом: В руки Твои, Отче, предаю дух мой! — и, сказав это, умер. — В этот же момент содрогнулась земля и солнце на небе померкло так, будто наступила ночь. Для множества людей в Иерусалиме это могло показаться всего лишь природным явлением. Но центурион Лонгин готов был под присягой дать клятву, что землетрясение случилось именно в то мгновение, когда Иисус испустил дух на кресте.
Потрясенный всем увиденным и услышанным, он воскликнул: Воистину этот человек был сын Божий! — Обычно приговоренные умирали на кресте в течение многих часов. Но на следующий день была суббота — священный день иудеев. И их начальники попросили Пилата ускорить казнь, чтобы снять тела с крестов еще до захода солнца. Выполняя распоряжение прокуратора, Лонгин велел своим воинам перебить голени двум разбойникам, после чего страдальцы тут же скончались.
Но к третьему казненному он не подпустил своих солдат: ведь Иисус уже умер. Однако заведенный в римских войсках порядок требовал, чтобы стражники убедились в смерти всех казненных. Лонгин подошел к кресту, на котором бессильно повисло тело Иисуса. Секунду помедлив, центурион вскинул копье и коротким точным ударом вонзил его Иисусу прямо в сердце.
Из раны брызнула кровь и вода, капли попали Лонгину прямо в больной глаз. Он вытер лицо ладонью. И вдруг понял, что его глаз опять видит, что больше не застилает ему мир слезная муть от старой раны! Лонгин не понимал, как такое могло случиться. Он поморгал немного, проверяя, не показалось ли ему. Но нет, глаз был абсолютно здоров и больше не слезился. Солдаты с удивлением смотрели на своего моргающего центуриона и ждали его команды.
Чудо у гробницы
Казнь закончилась, все трое осужденных были мертвы. Обычно тела казненных преступников сбрасывали в заброшенную каменоломню, которая располагалась тут же, прямо за холмом. Но за Иисусом пришли какие-то уважаемые в городе иудеи с разрешением на похороны от самого Понтия Пилата. Такого на памяти центуриона не было еще никогда. Но солдатское дело — исполнять приказы, а не обдумывать их причину. Лонгин разрешил пришедшим снять тело с креста и похоронить его в пещере неподалеку от места казни. Солдаты уже собрались возвращаться в казармы, как вдруг новая группа иудеев преградила им путь.
Это были первосвященники в сопровождении своих слуг. Господин центурион, у нас к вам будет просьба о небольшой услуге, за которую мы готовы щедро заплатить. Не могли бы вы поставить своих воинов в караул возле пещеры, где только что похоронили Иисуса? Мы опасаемся, что его ученики могут похитить его тело, и хотели бы, чтобы римские стражники две ночи охраняли пещеру от них. — Лонгин посмотрел в глаза говорившему с ним первосвященнику и усмехнулся: Правильно ли я тебя понял: ты хочешь, чтобы мои солдаты две ночи караулили покойника, и готов платить за это? — Да, господин. Именно об этом я прошу вас. Мы уже были у прокуратора, он дал разрешение, если вы согласитесь. За эти две ночи мы заплатим месячное ваше жалование. — Хм… никогда еще не видел таких глупцов, — Лонгин продолжал с усмешкой разглядывать пришедших к нему просителей. — Впрочем, если у вас есть лишние деньги и начальство разрешило, мои ребята будут не прочь отдохнуть здесь пару дней. Стеречь мертвого — нетрудная служба. — Но центурион ошибся. Того, что произошло с ними наутро третьего дня у гроба, он и его солдаты не смогли забыть никогда.
Когда оговоренный срок дежурства закончился, к пещере действительно пришли ученики Иисуса. Но опасаться, будто они могут украсть тело Иисуса, было просто нелепо. Дело в том, что это были две женщины. Их тонкие руки не смогли бы даже просто сдвинуть с места камень, затворявший вход в пещеру. Так вот кого боялись первосвященники настолько, что наняли вооруженную охрану! Лонгин вспомнил их обеспокоенный вид и криво улыбнулся. Нечего сказать, храбрецы. Испугались двух слабых женщин!
Лонгин дал команду снять караул. Солдаты уже собрались уходить, как вдруг раздался страшный грохот, земля вновь содрогнулась. Огромный камень откатился от входа, словно комок сухой травы. От неожиданности воины зажмурились. А когда открыли глаза, увидали Ангела.
Он сидел на отваленном от входа камне и сиял, как молния, а одежды его были белыми, словно снег. Это страшное зрелище привело в трепет римских воинов. Они застыли как мертвые и не могли пошевелить ни рукой, ни ногой. Ангел же, обратив речь к женщинам, сказал: Не бойтесь, я знаю, что вы ищете Иисуса распятого. Его нет здесь — Он воскрес, как сказал. Подойдите, посмотрите место, где лежал Господь, и пойдите скорее, скажите ученикам Его, что Он воскрес из мертвых и будет ожидать вас в Галилее; там Его увидите. — И, выйдя поспешно из гробницы, женщины побежали возвестить остальным ученикам Иисуса радостную весть. А Лонгин, едва придя в себя от увиденного, тут же увел солдат в Преторию и доложил Понтию Пилату обо всем случившемся.
Вскоре к Лонгину снова пришли первосвященники. Господин центурион, мы обещали вам месячное жалование за две ночи караула. Теперь мы предлагаем годовое жалование. Только расскажите всем, что это ученики Иисуса украли ночью его тело, пока вы с солдатами уснули на посту. И никому не говорите о том, что вы видели на самом деле. Это выгодная сделка, соглашайтесь. — Лонгин выслушал их, привычно потер ладонью шрам на лице. И, не торопясь, начал говорить: Вы предлагаете мне за эти жалкие деньги помочь в вашей войне с Тем, Кому служат Ангелы. Вы предлагаете мне стать Его врагом и говорить ложь о том, кто победил саму смерть. И называете это выгодной сделкой? Я вижу, вы совсем обезумели. И лишь поэтому прощаю вашу глупую дерзость. Ступайте прочь, пока я не приказал солдатам выбросить вас отсюда. — Центурион, подумайте хорошенько. Мы уже говорили с прокуратором. Понтий Пилат поддержал нашу просьбу. Будьте и вы разумны. Зачем нам ссориться, ведь лучше жить в дружбе. — Дружба лжецов плохо пахнет и недорого стоит. Вы еще не поняли, против Кого пытаетесь воевать, и потому говорите свои нелепости. Но я-то видел, какими силами Он повелевает. И теперь готов поссориться с целым миром — ради дружбы с Иисусом. А вы в войне с Ним обречены. Идите и не отнимайте у меня время пустыми разговорами.
После Воскресения
Вскоре центурион Лонгин подал прошение о досрочной отставке. Ходили слухи, что он нашел в городе учеников Иисуса и сам стал одним из них. Говорили также, что он смело свидетельствует среди народа о воскресении Иисуса, и никто из иудеев не может ему возразить. Да и как возражать тому, кто сам пронзил сердце Иисуса на кресте, а потом видел Ангела у пустого гроба? Получив наконец расчет в полку, Лонгин отправился домой, в имение отца. На память о службе он взял лишь наконечник того самого копья, которое коснулось сердца Иисуса. Впереди у него был долгий и непростой путь. Он еще не знал, что первосвященники затаили на него злобу. Что, заплатив Понтию Пилату огромные деньги, они добьются вынесения центуриону смертного приговора. Что прокуратор отправит за ним отряд воинов, которые должны будут привезти в Иерусалим голову Лонгина. И он станет одним из христианских мучеников, отдавших жизнь за проповедь Евангелия. Но все это будет потом. А пока бывший центурион ехал в родную Каппадокию. Но не о душистых абрикосовых садах были теперь его мысли. Он думал о том, как будет рассказывать людям о Сыне Божьем, который стал человеком, умер на кресте и воскрес. О том, как лишь одна капля крови Иисуса исцелила его больной глаз. И о том, как болит от стыда его сердце всякий раз, когда он вспоминает, как ударил копьем в сердце Сына Божьего.
Тропари, кондаки, молитвы и величания
Тропарь, глас 4
Му́ченик Твой, Го́споди, Ло́нгин,/
во страда́нии свое́м вене́ц прия́т нетле́нный от Тебе́, Бо́га на́шего:/
име́яй бо кре́пость Твою́,/
мучи́телей низложи́,/
сокруши́ и де́монов немощны́я де́рзости./
Того́ моли́твами//
спаси́ ду́ши на́ша.
Кондак, глас 4
Ве́село возра́довася Це́рковь/
в па́мяти днесь приснопа́мятнаго страда́льца Ло́нгина, взыва́ющи://
Ты моя держа́ва, Христе́, и утвержде́ние.
Молитва
О, святы́й му́чениче Ло́нгине! Пила́том повеле́но тебе́ бы́ло с воинами ста́ти на стра́же при кресте́ Го́спода Иису́са. Ты́ же, неду́говав очи́ма и исцеле́в от ка́пли кро́ви Го́спода, капнувшей тебе́ в о́чи, обре́л и духо́вное прозре́ние и, ви́дя чудеса́, при распя́тии Го́спода происходившие, и тру́с, и со́лнечное затмение, и ме́ртвых из гробо́в воскресе́ние, испове́дал я́вно Иису́са Христа́ Сыно́м Бо́жиим. И с кустоди́ею у гро́ба Госпо́дня находя́сь, и Воскресе́ние Христо́во в тре́пете зря́, сре́бренники, даваемые синедрионом за скрытие воскресе́ния, ты́ отве́рг и, Христа́ пропове́дав, во главу́ усе́чен бы́в. И по усечении главы́ вдове́ не́коей, очи́ма неду́говавшей, во сне́ явившись, и е́й, обретшей честну́ю главу́ твою́, прозре́ние дарова́л еси́. Мо́лим тя́, святы́й му́чениче Христо́в Ло́нгине, боля́щим очи́ма яви́ ско́рую по́мощь твою́ и исцели́ и́х, дабы́, освободившись от неду́га своего́, не захотели они́ ви́дети ничего́, распаляющаго сластолю́бие, но к созерца́нию духо́вной красоты́ устремились, сла́вя Бо́га. Ами́нь.
2-я Молитва
О, святы́й уго́дниче Бо́жий, му́чениче Ло́нгине! По́двигом до́брым подвиза́вся на земли́, восприя́л еси́ на Небесе́х вене́ц пра́вды, его́же угото́вал есть Госпо́дь всем лю́бящим Его́. Те́мже взира́юще на святы́й твой о́браз, ра́дуемся о пресла́внем сконча́нии жи́тельства твоего́ и чтим святу́ю па́мять твою́. Ты же, предстоя́ Престо́лу Бо́жию, приими́ моле́ния на́ша и ко Всеми́лостивому Бо́гу принеси́, о е́же прости́ти нам вся́кое прегреше́ние и помощи́ нам ста́ти проти́ву ко́знем диа́вольским, да изба́вльшеся от скорбе́й, боле́зней, бед и напа́стей и вся́каго зла, благоче́стно и пра́ведно поживе́м в ны́нешнем ве́це и сподо́бимся предста́тельством твои́м, а́ще и недосто́йни есмы́, ви́дети блага́я на земли́ живы́х, сла́вяще Еди́наго во святы́х Свои́х сла́вимаго Бо́га, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
3-я Молитва
О, святы́й му́чениче Ло́нгине со́тниче! Ты некогда на стражи при Кресте Спасителя Пилатом поставлен был еси, обаче, ви́дя чудеса́, при распя́тии Го́спода бы́вшая, и трус, и затме́ние со́лнца, и ме́ртвых из гробо́в воскресе́ние, испове́дал еси́ я́ве Иису́са Сы́на бы́ти Бо́жия и, истину сию небоязненно повсюду проповедовав, во главу́ усече́н был еси́. Ныне же, Престолу Божию предстоя, призри с небесе на просящих твоея́ по́мощи и я́ко при́сный благоде́тель и хода́тай, моли́ Христа́ Бо́га, да сохрани́т нас от вся́каго лю́таго обстоя́ния, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нник и междоусо́бныя бра́ни. Да не осу́дит Господь нас, гре́шных, по беззако́нием на́шим, и да не во зло обрати́м блага́я, да́руемая нам от Всеще́драго Бо́га, но во сла́ву свята́го и́мене Его́ и в прославле́ние кре́пкаго твоего́ заступле́ния. Моли́ся, святче Божий, да пода́ст нам Госпо́дь тишину́ в по́мыслех, воздержа́ние от па́губных страсте́й и от вся́кия скве́рны, и да укрепи́т во всем ми́ре Святу́ю, Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь, ю́же стяжа́л есть честно́ю Свое́ю Кро́вию, да утверди́т в ней ду́х живы́я пра́выя ве́ры и благоче́стия, да вся ве́рная ча́да ея́, чи́стии от суему́дрия и суеве́рия, ду́хом и и́стиною покланя́ются Ему́ и усе́рдно творят за́поведи Его́, да вси мы в ми́ре и благоче́стии поживе́м в настоя́щем ве́це и дости́гнем блаже́нныя ве́чныя жи́зни на Небеси́, благода́тию Го́спода на́шего Иису́са Христа́, Ему́же подоба́ет вся́кая сла́ва, честь и держа́ва со Отце́м и Святы́м Ду́хом, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь
Преподобный Лонгин, вратарь Печерский
Дни памяти
20 марта (переходящая) – Собор всех Киево-Печерских преподобных отцов
10 сентября – Собор Киево-Печерских преподобных, в Дальних пещерах
29 октября
Житие
Подвизался в Киево-Печерском монастыре в XIII–XIV вв. О жизни его известно только то, что он нес обязанности привратника и славился великим послушанием и святостью жизни. Погребен в Дальних пещерах. Надпись на пещерной доске гласит: «…свято и праведно проходя монастырское послушание, сицеваго от Всеведца Бога сподобился дара чудотворения, яко ведал приходящих в монастырь и исходящих мысли сокровенныя…»
Киево-Печерская лавра.
Тропари, кондаки, молитвы и величания
Тропарь, глас 1
Преподо́бне и Богоблаже́нне о́тче Ло́нгине,/
врат монасты́рских опа́сный храни́телю,/
опа́снейший же и неусы́пный свои́х чу́вствий/
от вся́каго мирска́го су́етствия затвори́телю,/
моли́ наре́кшаго Себе́ дверь Го́спода Сла́вы,//
да отве́рзет нам дверь ми́лости Своея́.
Кондак, глас 8
Врато́м земны́м приседя́ и о́ным с послуша́ния вне́шнима очи́ма наблюда́я,/
Небе́сная врата́ при́сно у́мныма свои́ма очи́ма наблюда́л еси́, преподо́бне Ло́нгине,/
в ня́же уже́ вшед и та́мошния красоты́ сподо́бився, моли́ся Го́сподеви,//
да и мы полу́чим вход Ца́рствия Небе́снаго.
Величание
Ублажа́ем тя, преподо́бне о́тче Ло́нгине,/
и чтим святу́ю па́мять твою́, /
наста́вниче мона́хов и собесе́дниче а́нгелов.
Преподобные Иоанн и Лонгин Яренгских
Дни памяти
1 ноября – Собор святых Архангельской митрополии
3 июня – Собор Карельских святых
3 июля (переходящая) – Собор Новгородских святых
16 июля
22 августа – Собор Соловецких святых
29 октября
Житие
Преподобные Иоанн и Лонгин Яренгские жили в XVI веке. Они были иноками Соловецкого Спасо-Преображенского монастыря в то время, когда игуменом обители был святой Филипп (впоследствии митрополит Московский). Под руководством святого Филиппа преподобные Иоанн и Лонгин совершали подвиг строгого поста и молитвы, во всем исполняли волю игумена и постепенно возрастали в духовной жизни.
Соловецкий Спасо-Преображенский монастырь.
Святой Филипп.
В 1561 году преподобные Иоанн и Лонгин отправились по монастырским делам в Тверскую землю. На обратном пути на Белом море их застигла буря, судно было разбито, и святые Иоанн и Лонгин утонули. Через некоторое время тела святых были обретены нетленными в 120 верстах от обители, в устье реки Сосновки, и были положены в часовне во имя Святителя и Чудотворца Николая в с. Яренге.
Часовня во имя Святителя и Чудотворца Николая, Архангельская область, Приморский район, село Яренга.
Вскоре чудесные знамения подтвердили святость преподобных Иоанна и Лонгина, у честных мощей которых больные получали исцеления. Со временем на месте погребения святых иноков возник монастырь. В 1625 году инок Яренгской обители Илия Телов сообщил Святейшему Патриарху Филарету о чудесах, происходивших у гробницы святых Иоанна и Лонгина. Свидетельства о чудесных исцелениях были тщательно исследованы и подтверждены. 2 июля 1638 года святые мощи были перенесены в новосооруженный храм обители. В честь этого события память святым Иоанну и Лонгину Яренгским была установлена 3 июля.
Тропари, кондаки, молитвы и величания
Тропарь, глас 8
Я́ко зве́зды многосве́тлыя, от ю́ности возсия́вше,/
освети́ли есте́ сердца́ ве́рных пренесе́нием честны́х моще́й ва́ших,/
доброде́тельми чуде́с ва́ших, во пло́ти я́ко бо А́нгели на земли́, показа́стеся,/
поще́нием насажде́ни бы́сте, я́ко дре́во при вода́х воздержа́ния,/
напое́ни струя́ми слез ва́ших, и скве́рну омы́сте,/
сего́ ра́ди яви́стеся прия́телище Бо́жия Ду́ха, Иоа́нне и Ло́нгине,//
моли́те Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.
Тропарь, глас 4
От земли́ Возведы́й тя к ве́чным оби́телем/
соблюда́ет и по сме́рти невреди́мо те́ло твое́, свя́те Иоа́нне,/
ты бо в целому́дрии и чистоте́ жития́, блаже́нне, пожи́л еси́,/
не оскверни́в те́ло,//
те́мже со дерзнове́нием моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.
Тропарь, глас 1
Свы́ше Боже́ственною благода́тию просвети́вся, Богому́дре,/
мно́гим терпе́нием во вре́менней жи́зни тече́ние соверши́л еси́,/
те́мже и по успе́нии источа́еши чуде́с благода́ть,/
и́же с ве́рою приходя́щим к тебе́, Ло́нгине всеблаже́нне./
Сла́ва Да́вшему ти кре́пость,/
сла́ва Просла́вльшему тя в чудесе́х,//
сла́ва Де́йствующему тобо́ю всем исцеле́ние.
Кондак, глас 8
Яви́стеся свети́льницы всесве́тлии, во пло́ти а́нгели,/
я́ко Живота́ дре́во ра́йское,/
поще́нием, и бде́нием, и ве́рою возраща́еми, процвели́ есте́./
Моли́твами свои́ми Небе́сную благода́ть прие́мше,/
вра́чеве же кре́пцыи я́вльшеся,/
исцеля́ете неду́жныя и ду́ши с ве́рою прибега́ющих к ра́це моще́й ва́ших,/
чудотво́рцы сла́внии, Иоа́нне и Ло́нгине,/
сего́ ра́ди вси ве́рою и любо́вию вопие́м://
ра́дуйтеся, помо́рстей стране́ похвало́ и утвержде́ние.
Величание
Ублажа́ем тя, преподо́бне о́тче Ло́нгине, /
и чтим святу́ю па́мять твою́, /
наста́вниче мона́хов и собесе́дниче а́нгелов.